Экстенсионалы и интенсионалы

Элиезер Юдковский

— Что такое красный?

— Красный — это цвет.

— Что такое цвет?

— Цвет — это свойство вещи.

Но что такое вещь? И что такое свойство? И вскоре собеседники теряются в лабиринте слов, определенных через другие слова. Стивен Харнард описывал эту проблему, как обучение китайскому языку через китайско-китайский словарь.

С другой стороны, если вы меня спросите: «Что такое красный», я могу показать на знак «Стоп», затем на кого-то в красной рубашке, на светофор, если он в данный момент красный, на кровь, если я случайно порезался, на красную визитку. И наконец, я мог бы открыть палитру цветов на компьютере и указать курсором на красную область. Скорее всего, этого было бы достаточно, однако, если вы знаете значение слова «нет», то какой-нибудь сторонник строгости настаивал бы, чтобы я указал на небо и сказал: «Нет».

По-моему, я украл этот пример у С. И. Хаякавы, но я не особо в этом уверен, потому что это одно из моих туманных детских воспоминаний. (Когда мне было 12, мой отец случайно удалил все мои файлы на компьютере, и у меня не осталось никаких воспоминаний о том, что было раньше).

Но, кажется, именно тогда я впервые узнал про разницу между экстенсиональным и интенсиональным определением. Дать «интенсиональное определение» — определить слово или фразу в контексте других слов, как это делается в словаре. Дать «экстенсиональное определение» — указать на пример, как это делают взрослые, когда объясняют что-то ребенку. Предыдущее предложение — интенсиональное определение «экстенсионального определения», что делает его экстенсиональным примером «интенсионального определения».

С точки зрения «голливудской рациональности» и поп-культуры в целом, «рационалисты» одержимы смыслами слов и плавают в бесконечном вербальном пространстве, оторванном от реальности.

Но настоящие «традиционные рационалисты» давно настаивают на сохранении прочной связи с опытом1:

Если вы заглянете в учебник химии в поисках определения лития, вы, возможно, обнаружите, что это элемент, атомный вес которого очень близок к семи. Но если у автора более логический склад ума, то он сообщит вам, что вам следует искать среди минералов, стекловидных, прозрачных, серых или белых, очень твердых, хрупких и нерастворимых, такой, который придает малиновый оттенок несветящемуся пламени; этот минерал, растертый в порошок вместе с известью или с так называемым крысиным ядом и расплавленный, может быть частично растворен в соляной кислоте; если этот раствор выпарить и осадок с помощью серной кислоты должным образом очистить, то обычными методами он может быть обращен в хлорид; если этот хлорид получить в твердом виде, расплавить и подвергнуть электролизу с помощью полудюжины мощных элементов, то образуется шарик розового, серебристого металла, который будет плавиться на газолиновой горелке; вот это вещество и есть образчик лития.

Чарльз Сандерс Пирс

Это пример «логического склада ума», как его видят «традиционные рационалисты», а не голливудские сценаристы.

Отметим, что Пирс не показывает нам кусочек лития. В комплекте с его книгой не идут куски лития. Скорее он дает карту сокровищ — интенсионально описанную процедуру, которая, будучи выполненной, приведет нас к экстенсиональному примеру лития. Это не то же самое, что и кинуть в вас куском лития, но и не то же самое, что и сказать «атомный вес семь». (Однако, если у вас особенно острый глаз, то фраза «три протона» позволит вам сразу понять, что речь идёт о литии…)

Итак, я описал, что такое интенсиональное и экстенсиональное определения. С их помощью можно передать кому-нибудь смысл, который вы вкладываете в концепт. Когда я выше разговаривал про «определения», я говорил про способ передачи концептов, т.е. о том, как сообщить кому-то, что именно вы имеете ввиду, когда говорите «красный», «человек», «тигр» или «литий». Теперь давайте поговорим о самих концептах.

Реальный интенсионал концепта «тигр» для меня — реакция совокупности нейронов (в височной коре), обрабатывающих входящий сигнал зрительной коры с целью определить, тигр это или нет.

Реальный экстенсионал концепта «тигр» для меня — все, что я называю тигром.

Интенсиональные определение не учитывают все интенсионалы; экстенсиональные — все экстенсионалы. Если я покажу на одного тигра и скажу «тигр», коммуникация может провалиться, если те, кому я показал, подумают что я имею ввиду «опасное животное» или «самец тигра» или «желтая штука». Аналогично, если я скажу «опасное животное с желто-черными полосками», не указав пальцем на что-либо, слушатель может вообразить гигантского шершня.

У вас не получится описать словами все детали существующего в вашей голове механизма, позволяющего вам отличать тигров от не-тигров. Он слишком сложен. И вам не удастся показать пальцем на всех тигров, которых вы когда-либо видели, не говоря уже о том, чтобы показать на все, что вы можете называть тигром.

Чтобы лучше всего выразить концепт, чтобы точнее всего передать смысл понятия, оно определяется через совокупность интенсионалов и экстенсионалов. Но даже с учетом этого, мы лишь передаем карты концептов или инструкции для постройки таковых, а не реальные категории в том виде, в котором они существуют в нашем разуме или в реальности.

(Разумеется, немного изобретательности, и можно соорудить исключения для этого правила. Например, «Четвёртого февраля 2008 года Элиезер Юдковский опубликовал предложение, содержащее термин „хурагалони“». Только что я показал весь экстенсионал этого концепта. Но, за исключением математики, определения обычно являются картами сокровищ, а не сокровищами).

И это еще одна причина, почему вы не можете «определять слова так, как вам захочется» — вы не можете запрограммировать концепты прямо в чей-то мозг.

Даже внутри Аристотелевой парадигмы, где мы притворяемся, что определения являются концептами, нет одновременной свободы интенсионала и экстенсионала. Предположим, я определяю Марс как «огромную каменную сферу, примерно в 1/10 массы Земли и на 50% дальше от Солнца». Мне придется отдельно показывать, что это интенсиональное определение совпадает с конкретной экстенсиональной штукой в моем опыте, или даже совпадает с реальной штуковиной. С другой стороны, если я скажу «это Марс» и покажу на красную точку на ночном небе, мне придется отдельно показывать, что эта экстенсиональная красная точка совпадает с конкретным интенсиональным определением, которое я мог бы предложить, или с каким-то моим интенсиональным убеждением — вроде «Марс — бог войны».

Но большая часть мозговой деятельности по сооружению интенсионалов протекает подсознательно. У нас нет осознанного понимания, что наше определение красного света с неба как «Марса» никак не связано со словесным определения «Марс — это бог войны». Неважно, какие интенсиональные определения я изобрету для Марса, мой разум верит в то, что «Марс» — это отсылка на ту точку на небе , которая является четвертой планетой Солнечной системы.

Если мы учтем, как на самом деле работает человеческий разум, то идея «я могу определять слова, так как мне захочется» вскоре превращается в «я могу верить в то, что мне захочется, относительно любого заданного набора объектов» или «я могу по желанию объявлять, что предмет принадлежит или не принадлежит к любому наперёд заданному множеству, описываемому понятием». Подобно тому, как вы не можете передать весь интенсионал концепта словами, потому что это большой и сложный тест на принадлежность к множеству, осуществляемый вашими нейронами, вы не можете управлять всем интенсионалом концепта сознательно, потому что он создается подсознательно. Именно поэтому аргументация «по определению» так популярна. Если бы изменения определений изменяли эмпирическую реальность определяемых объектов, то спорить о них было бы неинтересно. Но стоит лишь слегка злоупотребить определениями, и они превращаются в волшебные палочки (в спорах, разумеется, а не в реальности).

  • 1. Цитируется по переводу Т. В. Булыгиной и А. Д. Шмелева, изданному в сборнике «Семиотика» под редакцией Ю. С. Степанова, М., Радуга, 1983 — Прим.перев.

Перевод: 

Muyyd1, Alaric, Quilfe
  • Короткая ссылка сюда: lesswrong.ru/299