Ритуал

Элизер Юдковский

Весьма официальная, выполненная в самом строгом классическом стиле — комната, где Джеффриссай принимал своих гостей, не владевших искусством бейзутсукай. Свежий воздух и солнечные лучи проникали внутрь сквозь серебряную решетку, острые края которой четко давали понять, что эта ограда не должна открываться. Стеклянные стены и пол были достаточно толстыми и глубина их искажения лишала происходящее по ту сторону значения. Поверхность стекла была расписана едва заметным узором, не имевшим определенной задумки. Он выглядел так, словно вышел из-под руки творчески одаренного ребенка. Это и был наш случай.

Где-то в доме Джеффриссая были комнаты и в другом стиле. Но эта лучше всего отвечала представлениям чужаков о вкусах Байесианского Мастера, а он решил не разубеждать их в этом. В конце концов, такие бесхитростные развлечения тоже часть маленьких радостей жизни.

Гостья села напротив него: колени на подушку, ступни сзади. Лишь дела Заговора привели ее сюда. Наряд выдавал это: облегающий комбинезон из розовой кожи, покрывавший все, от кистей рук до головы и волос, скрытых капюшоном. Однако лицо было открыто и чисто.

Итак, Джеффриссай решил принять ее в этой комнате.

Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул. «Уверена ли ты?»

«О,» — произнесла она, — «а я должна быть абсолютно убеждена, прежде чем мои советы смогут пошатнуть твои убеждения? Разве не достаточно того, что я специализируюсь в этой области, а ты нет?»

Губы Джеффриссая скривила легкая улыбка. «Кстати говоря, откуда тебе известно столь многое о законах? У тебя никогда не было подготовки даже планковских масштабов».

«Ты еще спрашиваешь?» — сухо ответила она. — «Ведь есть одна вещь, о которой вы, бейзутсукай, твердите без умолку: причина, по которой вы что-либо делаете».

Джеффриссай внутренне поморщился от мысли, что кто-то может понахвататься рациональности, лишь наблюдая, как другие люди говорят о ней…

«И не надо так внутренне морщиться на меня,» — продолжила она. — «Я не стремлюсь сама стать рационалисткой, но лишь победить рационалиста в споре. Это огромная разница, как ты, насколько я знаю, говоришь своим ученикам».

Неужели она читает меня как открытую книгу? Джеффриссай посмотрел наружу сквозь серебряную решетку: на солнечный свет, отраженный от склона горы. Всегда, всегда, золотые лучи солнца падают на это место, спускаясь из-за облаков, каждый день. Неизменная вещь этот свет. Далекое Солнце, представленное этим светом, сгорит за пять миллиардов лет, но сейчас, в эту секунду, оно еще светит. И это не изменить. Зачем желать, чтобы вещи сохранялись неизменными вечно, если это желание уже исполнено настолько надежно, насколько вообще могло бы? Парадокс постоянства и непостоянства в том, что лишь в самой последней перспективе есть такие вещи как приобретения и потери.

«Ты всегда давала мне хорошие советы,» — произнес Джеффриссай. — «Так было всегда. Посредством опыта ведаем мы друг друга».

Она склонила голову, признавая его слова. Это истина и нет нужды объяснять подразумеваемое.

«Итак,» — сказал Джеффриссай, — «Не спора ради, но лишь потому что я хочу услышать твой ответ. Уверена ли ты?» Он не понимал, как она может даже догадываться.

«Вполне уверена,» — ответила она, — «мы собирали статистику достаточно долго, и в 985 из 1000 случаев, подобных твоему…»

И тут она рассмеялась, взглянув на его лицо. «Нет, я шучу. Конечно же, я не уверена. Это то, что лишь ты сам можешь решить. В чем я точно уверена, что ты должен пойти и сделать все, что вы там делаете. И еще я уверена, что у вас есть какой-нибудь ритуал для этого, даже если вы не рассказываете о нем чужакам. На случай, когда ты действительно серьезно намерен отвергнуть одно из своих экзистенциально фундаментальных допущений».

Джеффриссай задумался. С этим было трудно спорить. Особенно когда эксперт в обсуждаемой области утверждает, что ты, возможно, не прав.

«Я сдаюсь,» — произнес Джеффриссай. Сходя с его уст, фраза прозвучала подобно приказу. — «Нет нужды спорить дальше. Ты победила».

«Ох, избавь меня!» — ответила она. Одним плавным рывком она поднялась со своей подушки, не сделав ни единого лишнего движения. Она не демонстрировала свой возраст, но и не скрывала его. Подхватив его протянутую кисть, она поднесла ее к своим губам в формальном поцелуе. «Всего хорошего, учитель!»

«Всего хорошего?» — повторил Джеффриссай. Это было более серьезным прощанием, чем простое «пока». «Я надеюсь увидеть тебя вновь. Тебе здесь всегда рады».

Оставив его слова без ответа, она направилась к выходу. В дверях она остановилась, не поворачиваясь. «Ничто уже не будет прежним,» — сказала она и с движениями, ничуть не похожими на стремительные, удалилась так быстро, словно просто исчезла.

Джеффриссай вздохнул. Но, по крайней мере, с этого момента и до самого испытания все его действия были предопределены в известном количестве.
Покинув свою официальную приемную, он направился к своей арене. Там ему пришлось отправить гонцов к своим ученикам, дабы сообщить им, что завтрашняя тренировка должна будет пройти в его отсутствие и что он проверит их позже.

И после этого он не делал ничего определенного. Он прочел еще сотню страниц учебника, что брал взаймы. Тот оказался не слишком хорошим, но с другой стороны, книга, что он отдал взамен, тоже была посредственной. Он бродил из одной комнаты своего дома в другую, праздно проверяя различные кладовые на случай, если что-либо было украдено. Колода карт куда-то пропала, но на этом все. Время от времени поток его мыслей возвращался к завтрашнему испытанию, и он позволял ему течь свободно. Всего лишь гнал любую мысль, что уже встречал ранее. Также не допускал любых заключений и выводов. И запрещал себе думать даже о направлении собственных мыслей.

Очистив свой разум, он какое-то время любовался закатом. Сохранять ясность мышления без необходимости постоянной концентрации и без огромных усилий было примером превосходного мастерства. Он покрывался потом от подобного годы назад. Но тренировки уже давно принесли свои плоды.

Когда он проснулся на следующее утро, запутанные ночные видения были свежи в его памяти. Стараясь сохранить ощущение смятения и запомнить его, он спустился по лестнице на один пролет, потом еще на один, и на один после этого, и наконец оказался в самой неприглядной комнате из всех.
Она была белой. Больше по ее поводу нечего было сказать.

Вдоль одной из стен висели дощечки с надписями, что кропотливо нанес юный Джеффриссай, следуя традиционным практикам. С каждым движением кисти, что выводила слова, идеи врезались в его мышление. Что может быть разрушено правдой, должно быть разрушено. Люди способны вынести правду, ибо они уже живут в ней. Любое любопытство стремится себя уничтожить. Даже единственная маленькая дощечка, на которой не было ничего, кроме красной горизонтальной черты.

Символы могут значить что угодно. Сила визуальных образов столь изменчива, что даже Барды Заговорщики побоятся это признать.

На стене под дощечками были вырезаны два ряда из знаков. В столбце со знаком плюс было две записи. Со знаком минус — пять. Семь раз он посещал эту комнату. Пять раз он остановился на том, что не изменит мнение. Но дважды он покидал комнату, будучи уже другим человеком. И нет никакого обязательного количества, и нет пропорции. Это действительно было бы похоже на насмешку. Но если бы под знаком плюс так и не оказалось бы ни единой записи спустя долгое время, пришлось бы признать, что нет никакого смысла в обладании подобной комнатой, раз ты не умеешь ее использовать. Либо так, либо знание истины даровано тебе от рождения и потому ты прав во всем.

Джеффриссай сел на пол, но не лицом к дощечкам, а спиной к ним. Он смотрел на пустую белую стену, дабы ничто не могло отвлечь его.

Сначала он повторил вступительную мета-мнемонику, а затем множество под-мнемоник, что та породила: семь главных принципов и шестьдесят две специальные техники, что вероятнее всего понадобятся во время Ритуала Изменения Убеждений. К этому Джеффриссай добавил еще одну мнемонику, напоминающую ему четырнадцать его собственных самых стыдных оплошностей.

Он не сделал глубокого вдоха. Спокойное дыхание было лучше.

И тогда он задал себе вопрос.

Перевод: 
Kath May, Горилла В Пиджаке
Оцените перевод: 
0
Голосов пока нет