Слова как мысленные кисти

Элиезер Юдковский

Представьте, что я скажу вам: «Удивительно — у светильников в этом отеле треугольные лампочки».

Может быть, вы это уже представили, может быть, нет. Если нет, сделайте это сейчас. Какими именно представляет ваш внутренний взор треугольные лампочки?

В частности, у них острые края или закруглённые?

Насколько мне позволяет судить интроспекция, когда у меня в голове впервые появилось словосочетание «треугольные лампочки» (нет, в отеле их не было), я сразу же увидел лампочку в виде пирамидки с острыми краями. Затем (практически мгновенно) грани сгладились, после чего мой мозг, в качестве альтернативы, выдал замкнутую трубку люминесцентной лампы в форме треугольника со скруглёнными краями.

Кажется, ни одной сформулированной/словесной мысли при этом задействовано не было. Лишь быстрая безмолвная реакция в ответ на воображаемый образ острого стекла, изъяны в форме которого были исправлены до того, как на ум пришло первое слово.

Можете не верить, но люди несколько десятилетий всерьёз спорили о том, можем ли мы создавать визуальные образы в своей голове на самом деле — например, можем ли мы по-настоящему мысленно увидеть изображение стула в каком-нибудь окружении, — или мы лишь наивно думаем, что можем (будучи обмануты этим «самонаблюдением», ужасной и запрещенной деятельностью), а на самом деле в нашем мозге просто активируется маленький ярлычок «стул», что-то вроде указателя в программном коде1.

Сейчас мне очень сложно удержаться от восклицаний вроде «Какая потрясающая нелепость». Такие восклицания — следствия ошибки знания задним числом. Но всё же: какая потрясающая нелепость.

Я думаю, подобная точка зрения в академической среде в значительной степени была безумным наследием бихевиоризма. Бихевиоризм отрицал существование мышления у людей и пытался объяснить все аспекты человеческого поведения (включая речь) «рефлексами». Скорее всего, о бихевиоризме стоит написать отдельно, как о своеобразном извращении рационализма. Но сейчас я пишу о другом.

«Ты называешь это предположение нелепым, — скажете вы, — но откуда ты можешь узнать, что твой мозг производит эти визуальные образы? Тебе достаточно того, что ты просто закрываешь глаза и видишь их?»

Сейчас ответить на этот вопрос проще, чем в те времена. Если вас не устраивает простое самонаблюдение и вы намерены проверить реальность мысленных образов «научно», вам понадобится вывести это из эксперимента. Например, покажите людям два предмета и спросите, можно ли один из них повернуть так, чтобы получить второй. Время ответа линейно зависит от необходимого угла поворота. Такой результат сложно объяснить, если вы только сверяете какие-то особенности изображений. Но если вы действительно представляете предмет в уме и непрерывно вращаете его с постоянной скоростью, то все сходится.

Сегодня мы можем увидеть настоящие нейрообразы небольших картинок из зрительной коры. Так что, да, ваш мозг реально воспроизводит детализированные визуальные образы того, что он видит или представляет. Советую книгу Стивена Косслина «Мозг и Образы: итоги споров о воображении»2.

Людям сложно использовать слова в том числе и потому, что они не понимают всю сложность, что таится за ними.

Вы можете представить «зелёную собаку»? Вы можете представить «сырное яблоко»?

«Яблоко» — это не просто последовательность из трёх слогов или шести букв. Последовательность из шести букв всего лишь тень. Лишь кончик от тигриного хвоста.

Слова, точнее понятия, скрывающиеся за ними, подобны кистям художника. Вы можете писать ими картины в вашем собственном воображении. Писать в буквальном смысле, если вы используете кисти идей, чтобы создать картину на холсте своей зрительной коры. Используя общие ярлыки, вы также можете схватить кисти в головах других людей и написать картины там. Например, набросать маленькую зелёную собачку на чьей-то зрительной коре.

Но, распространяя звуки через воздух или буквы через Интернет, не заблуждайтесь, будто именно звуки и буквы пишут картины в зрительной коре. Эта задача требует более сложных инструкций, чем могла бы вместить последовательность букв. «Яблоко» — это шесть байт, но написание натюрморта с яблоком с нуля потребовало бы гораздо больше данных.

«Яблоко» — это всего навсего ярлык, скреплённый с настоящей и невыразимой словами идеей яблока. Идеей, что может написать картину в вашей зрительной коре, или столкнуться с «сырностью», или распознать яблоко, когда оно будет перед вашими глазами, или почувствовать его образец в яблочном пироге, или даже запустить движение челюсти, привычное при поедании яблока…

И это не просто воспроизведение картинок из памяти. Иначе как вы могли бы визуализировать нечто вроде «треугольной лампочки», наложить треугольность на лампочку и совместить обе сущности, если никогда в своей жизни не видели ничего похожего?

Не совершайте той же ошибки, что и бихевиористы. Речь гораздо сложнее, чем просто звуки в воздухе. Ярлыки служат лишь указателями: «Ищите в сегменте памяти №1387540». Если у вас есть указатель, рано или поздно настанет время перейти по нему и действительно заглянуть в сегмент памяти №1387540.

На что слово указывает?

  • 1. В оригинале «LISP token». — Прим.перев.
  • 2. Stephen M. Kosslyn, Image and Brain: The Resolution of the Imagery Debate (Cambridge, MA: MIT Press, 1994).
Перевод: 
Kath May
Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 
178
Оцените перевод: 
Средняя оценка: 5 (Всего оценок: 1)