Заборы Шеллинга на скользких дорожках

Скотт Александер

Скользкая дорожка сама по себе скользковатая концепция. Представьте, как бы вы объясняли её инопланетянину: «Ну, мы, правильно думающие люди, довольно таки уверены, что Холокост был, так что запрет отрицания Холокоста заткнул бы некоторых чокнутых и улучшил качество дискуссий. Но это шаг по дороге к штукам вроде запрета непопулярных политических позиций или религий и мы, правильно думающие люди, против этого, поэтому мы не запрещаем отрицать Холокост».

Однако инопланетянин мог бы ответить: «Но вы можете просто запретить отрицание Холокоста, но не запрещать непопулярные политические позиции или религии. Тогда вы, правильно думающие люди, получите что хотите, но не то, что не хотите».

Далее я рассуждаю о том, как можно было бы возразить инопланетянину.

Потеря права выбора

Этот пункт скучный и не содержит философских прозрений, он упомянут только для полноты. Возражение сводится к тому, что сдача некоторых позиций влечёт риск потерять выбор, сдавать или нет другие позиции.

Например, если люди отдали своё право на частную жизнь и позволили государству мониторить их телефонные звонки, сетевой траффик и разговоры в публичных местах, то, если произойдёт военный переворот, противостоять ему будет очень сложно, ведь не будет никакого способа секретно организовать восстание. Этот аргумент часто всплывает и в дискуссиях о контроле за оружием.

Я не уверен, что это возражение вообще о скользких дорожках. Это скорее похоже на более прямолинейное «Не отказывайтесь от полезных инструментов борьбы с тиранией».

Легенда о Ганди-Убийце

Ранее на LessWrong – «Приключения Ганди-Убийцы»: Ганди предложили принять таблетку, которая сделает из него неостановимого убийцу. Поскольку в текущем состоянии он пацифист и не хочет, чтобы другие люди погибали, он отказался принять её. Даже если мы предложим ему за это миллион долларов, он откажется — его отвращение к насилию достаточно сильно.

Однако, допустим, что мы предположим Ганди миллион долларов за то, чтобы он принял другую таблетку, которая уменьшит его неприятие убийств на 1%. Это звучит как довольно неплохая сделка. Даже личность, чьё неприятие убийств на 1% меньше, чем у Ганди, всё ещё довольно пацифистична и вряд ли кого-нибудь убьёт. А миллион долларов можно пожертвовать любимой благотворительной организации и, вероятно, спасти сколько-то жизней. Так что Ганди принимает предложение.

Теперь мы итерируем процесс: каждый раз, когда Ганди принимает таблетку «уменьшить-неприятие-убийства-на-1%» мы предлагаем ему ещё миллион долларов, если он примет такую же ещё раз.

Возможно, исходный Ганди, поразмыслив, решил бы, что стоит взять пять миллионов долларов и уменьшить неприятие убийств на пять процентов. Может, 95% его изначального пацифизма – это крайний уровень, на котором он может быть абсолютно уверен, что он всё ещё будет следовать своим пацифистическим идеалам.

К сожалению, выбирает, принять шестую таблетку или нет, уже не исходный Ганди. Выбирает уже Ганди-95%. И Ганди-95% уже не настолько заботится о пацифизме, как исходный Ганди. Он всё ещё не хочет становиться убийцей, но не видит катастрофы в том, чтобы его неприятие убийств было на уровне 90% от изначального, это всё ещё довольно хорошо.

Что если каждого Ганди вполне устраивают Ганди на 5% более склонные к убийствам, чем он сам, но не более того? Оригинальный Ганди начал бы принимать таблетки, надеясь спуститься только до 95%, но Ганди-95% принял бы ещё пять, надеясь спуститься до 90%, и так далее, и вот он неистово несётся по улицам Дели, убивая всех на своём пути.

Теперь хочется сказать, что Ганди не следовало бы принимать даже самую первую таблетку. Но это тоже выглядит странно. Мы действительно заявим, что Ганди не должен взять по сути подарок в миллион долларов за то, чтобы превратить себя в Ганди-99%, который был бы практически неотличим в своих действиях от оригинала?

Возможно, лучший вариант для Ганди – это «оградить» кусочек скользкой дорожки, установив точку Шеллинга – произвольную точку, которая ценна как разделительная линия. Если он может сдержать своё предварительное обязательство, то он максимизирует свою выгоду. К примеру, изначальный Ганди мог бы принести великую клятву не принимать больше пяти таблеток, или, если он не доверяет собственной честности, он мог бы отдать всё своё самое ценное своему другу и попросить уничтожить это, если Ганди примет больше пяти таблеток. Это заставило бы будущего его придерживаться границы в 95% несмотря на то, что будущий он уже хотел бы, чтобы та же стратегия предварительного обязательства позволяла бы ему дойти до границы в 90%.

В реальности случается, что когда мы меняем правила, мы также меняем своё мнение о том, как нужно менять правила. Например, мне кажется, что католическая церковь следует принципу: «Если мы откажемся от этой традиционной практики, люди потеряют уважение к традициям и захотят отказаться и от других традиционных практик, и так далее».

Скользкое гиперболическое обесценивание

Однажды вечером я начал играть в «Цивилизацию Сида Мейера» (если вам интересно, это была версия IV, – версия V ужасна). На следующий день мне нужно было на работу, поэтому я хотел в полночь закончить и пойти спать.

Наступает полночь и я рассматриваю варианты. Мне хочется продолжить играть в «Цивилизацию». Однако я знаю, что завтра буду несчастен, если не высплюсь. Поскольку я склонен к гиперболическому обесцениванию, ближайшие десять минут для меня очень ценны, однако кривая после них уже довольно плоская и моё состояние в 0:20 для меня ценно примерно в той же мере, что и моё состояние завтра утром на работе. Плюс-минус десять минут сна не сделают особой разницы. Так что я говорю: «я поиграю в Цивилизацию десять минут – „всего лишь ещё один ход“ – и потом лягу спать».

Время проходит. Уже 0:10. Я всё ещё гиперболический обесцениватель и ценю следующие десять минут куда сильнее последующего времени. Как что я решаю: я поиграю до 0:20, плюс-минус десять минут не сделают особой разницы, а потом – спать.

И так далее. В итоге моя империя распространяется на весь глобус, и я вижу, как в моё окно заглядывает восходящее солнце.

Это, по сути, тот же процесс, которые происходил с Ганди-Убийцей, кроме того, что роль изменяющей ценности таблетки играет время и моя собственная склонность гиперболически обесценивать.

Решение схожее. Если бы я рассмотрел эту проблему ранее вечером, я мог бы заранее выбрать полночь как удобное круглое время, что делает её хорошей точкой Шеллинга. Тогда, решая, играть или нет после полуночи, я буду трактовать свой выбор не как «Полночь или 0:10» — потому что здесь 0:10 гарантировано выиграет, — а «Полночь или сдача единственной надёжной точки Шеллинга и скорее всего игра всю ночь», что, наверное, напугает меня достаточно, чтобы я выключил компьютер.

(Если я замечу эту проблему в 0:01, я могу выбрать точку 0:10, если я особенно хорош в предварительных обязательствах, но это не очень естественная точка Шеллинга, и проще сказать что-то вроде «Как только я завершу этот ход», или «Как только я изучу эту технологию».)

Коалиции сопротивления

Предположим, вы зороастриец, и таких как вы примерно 1% населения вашей страны. Кроме зороастрийцев, в вашей стране есть ещё пятьдесят маленьких религий, и каждую тоже исповедует по 1% населения. Ещё 49% ваших соотечественников – атеисты, которые страстно ненавидят религию.

Вы узнали, что государство собирается запретить даосизм, который исповедует 1% населения. Вам никогда не нравились даосисты — это же мерзкие отрицатели света Ахура Мазды. Поэтому вы поддерживаете это решение. Когда вы узнаёте, что государство собирается запретить сикхов и джайнистов, вы поступаете так же.

Но теперь вы попали в неудачное положение, описанное Мартином Нимёллером:

Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за членами профсоюза, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
Потом они пришли за мной, но мы уже сдали единственную надёжную точку Шеллинга.

Когда запрещённые даосисты, сикхи и джайнисты перестали влиять на принимаемые решения, 49% атеистов обрели достаточно влияния, чтобы запретить зороастрийцев и кого угодно ещё, кого им захочется. Лучшей стратегией было бы всем пятидесяти одной маленькой религии образовать коалицию для защиты прав друг друга на существование. В этой игрушечной модели, они могли бы это сделать на экуменическом конгрессе или на каком-нибудь другом стратегическом совещании.

Но в реальном мире нет пятьдесят одной хорошо разграниченной религии. Есть миллиарды людей, и у каждого своя точка зрения, которую хочется защитить. Координироваться всем — очень непрактично, поэтому остаётся полагаться на точки Шеллинга.

В оригинальном примере с инопланетянином я сжульничал, использовав словосочетание «правильно думающие люди». В реальности, определить, кто входит в Клуб Правильно Думающих – половина дела, и у каждого скорее всего будет своё мнение на этот счёт. Так что, единственное практичное решение этой координационной проблемы, «единственная надёжная точка Шеллинга» - это просто всем согласиться защищать всех остальных, независимо от того, правильно ли они думают, и это проще, чем пытаться скоординироваться с исключениями, вроде отрицателей Холокоста. Сдай отрицателей Холокоста, и никто не сможет быть уверен, какая точка Шеллинга выбрана теперь, и есть ли она вообще…

Однако не всё так просто. В части Европы годами действует запрет на отрицание Холокоста и всех это вполне устраивает. У свободы слова есть также много других весьма уважаемых исключений, вроде свободы кричать «пожар» в переполненном театре. Предположительно, эти исключения защищены традицией, что позволяет им стать новой точкой Шеллинга, или же они настолько очевидны, что все кроме отрицателей Холокоста согласны ввести специальное исключение для них, не беспокоясь о том, что это повлияет на них самих.

Заключение

Аргумент о скользкой дорожке вполне имеет право на существование, когда выбор влияет не только на мир напрямую, но и на желание или возможность принимать решения в дальнейшем. Скользкой дорожки иногда можно избежать, установив «забор Шеллинга» – точку Шеллинга, которую всерьёз обязуются защищать все вовлечённые группы (или же все версии одного и того же человека в разное время и разных состояниях).

Перевод: 
Максим Выменец
Оцените качество перевода: 
Средняя оценка: 5 (7 votes)