Интерпретации вероятности и критика эпистемологии рационализма, часть 2

Автор Тема: Интерпретации вероятности и критика эпистемологии рационализма, часть 2  (Прочитано 1032 раз)

anagor1

  • Постоялец
  • ***
  • Сообщений: 113
  • +46/-50
    • Просмотр профиля
2. Поговорим по понятиям

...Поначалу я хотел заняться критикой. Не в популярном смысле («я прав, а ты дурак, и вот почему») и даже не в научном («моя модель реальности работает лучше твоей, и вот тому свидетельства», ну или «моя карта точнее»), а в философском («моя модель отличается от твоей, и вот в чем») - примерно как Ленин в моей любимой работе «Материализм и эмпириокритицизм». Но я так долго всё это пишу, что успел убедиться в непродуктивности такого подхода. Кого и что критиковать? Я не читал и десятой части написанного Юдковски, а из того, что читал, связной и четкой позиции, на которую можно было бы опираться в критике, не просматривается. Скажем, из упомянутой работы Ленина я получил неплохое представление об идеях Маха и Авенариуса — и они мне понравились больше диамата (тем самым в моем случае автор добился ровно противоположной цели, нежели ставил перед собой). А сможет ли кто-нибудь из нынешних моих инсинуаций получить представление о взглядах Юдковски? Вряд ли.

Так что критики не получится. Получится мелкотравчатое критиканство. Которое я постараюсь минимизировать. И буду лишь более или менее последовательно излагать свои феноменологические представления, кое-где указывая на отличия от того странного образа эпистемологического рационализма, который сложился в ходе чтения статей и комментариев людей, считающих себя байесианцами-рационалистами. Образ вполне может быть искаженным, так что отличия могут оказаться фиктивными.

Прежде всего хотелось бы немного разобраться в терминах, чтобы не спорить о них с мудрецами.

Слова-то у людей несметны, хитры они и укоризненны.
Наградой они нам — посмертной, зато мученьем они нам — пожизненным.
Но как же вам без них темно, сердца, как душно вам, как тесно вам!..
И снова произносятся не те слова, не те слова.

Для начала — страшная парочка «субъективный-объективный». Девять из десяти умных диспутов с применением этих слов на моей памяти сваливались в голимую схоластику. Неудивительно. У них в русском языке нет четкого значения: а) вне контекста; б) в отрыве друг от друга. Они корректно осмысливаются только в паре, в противопоставлении, и только в рамках некоторой дисциплины. В юриспруденции, например, имеется объективное право и субъективное право, и никакой путаницы. В гносеологии субъект - это познающее начало, а объект - познаваемое, и тоже вроде все ясно, но когда дело доходит до прилагательных... Граница между «субъективным» и «объективным» зависит от философской позиции. А в английском subject – это еще и «предмет». Скажем, в логике суждений субъект противопоставлен предикату, а не объекту. Тот, кто высказывается — субъект, то, о чем речь — тоже субъект... бедные англичане! Думаю, в эпистолярном жанре эти слова следует отнести к обсценной лексике.

Но самое сложное для англичан — различить правду и истину. У них на все случаи одно слово truth. В то время как в русском языке правда имеет явный оттенок «мое, личное», а истина — это нечто абсолютное, всеобщее и слегка абстрактное. Есть еще verity, есть veracity, но всё это не совсем то. Правда - это система моих убеждений. А истины я не знаю. Вопрос «истинны ли мои убеждения», то есть «насколько близка моя правда к истине» - это водораздел между мировоззрениями — например, моим и Юдковски. Не ответ, заметим, а сам вопрос. Я им попросту не задаюсь. Мне важнее соответствие моего бытия правде, а не истине. Потому что из-за несоответствия в первом случае рождается ложь, а во втором — всего лишь ошибка. «Мюнхгаузен знаменит не тем, что летал на Луну, а тем, что никогда не лжет».

Поехали дальше. Сознание и познание — в моих понятиях это синонимы. Если же из первого убрать герундиальный оттенок, то познание — это естественное состояние сознания. Познание в широком смысле, не только научное. Ребенок ведь тоже познает мир, даже еще не умея говорить. «Мышление» - часто тоже синоним, в иных случаях появляется смысловой оттенок «функционирование сознания».

Рациональное и иррациональное — в отношении мышления мне, признаюсь, непонятно данное противопоставление. Таким может быть вывод, выраженный в словах или иных символах, таким может быть решение, выраженное в поступке. Но я лично мыслю (и, следовательно, существую) в какой-то иной плоскости, нежели та, в которой лежат данные понятия. Рациональность — это качество логики, а не самого мышления. То есть, это понятие скорее синтаксическое, чем семантическое. Осмысление и вообще оперирование смыслами лежит в другой плоскости. Я мыслю не словами, а как-то иначе. Слова появляются на самой последней стадии мысли — когда я хочу ее оформить вербально (причем это получается далеко не всегда, и никогда не получается абсолютно точно). Но откуда они приходят именно такими? Шут его знает...

Понимаете, если у вас уже есть правила вывода — то думать не о чем, нужно просто тупо им следовать: «Нажми на кнопку - получишь результат». Но почему мне, например, иногда бывает смешно? Видать, смыслы взаимодействуют каким-то нелинейным, нелогичным образом. Мышление суть бурление смыслов: они всплывают, тонут, сцепляются, расходятся, пляшут, выстраиваются в каком-то порядке или беспорядке, но всё это принципиально невозможно отрефлексировать, потому что рефлексия суть перенос взгляда, смена направления мысли. Либо ты думаешь о чем-то, либо о том, как ты думаешь. Поймать ускользающее когнито — это как вытащить себя за волосы. Ну да, каждый уважающий себя человек «просто обязан время от времени это делать». И здесь выплывает термин «трансцендентность», без которого мне, в отличие от Юдковски — никуда.

Пока признаю лишь, что формальная логика (читай - рациональность), безусловно, зашита в мышлении, поскольку оно в ходе эволюции вида и жизненной практики конкретного индивидуума в той или иной степени натаскивается на результативность. Моделей мышления придумано масса, но чтобы пристроить термин «рациональное», мы должны их все забыть и сменить ракурс. Примерно так.
Зачем нужна логика? Чтобы оформить мышление в слова. А зачем нужны слова? Чтобы общаться, чтобы делиться смыслами с другими. Ну, хотя бы пытаться делиться. Конечно, слова лишь форма, наполнить которую смыслом (содержанием) может лишь сам человек. (Более того, с помощью слов люди чаще делятся не смыслами, а эмоциями. Что, кстати, весьма результативно, хотя бы в смысле социальной адаптации. Но это уже психология, отдельный разговор.) В чужую голову не залезешь. О том, как мыслит другой, я могу судит лишь по тому, как он свои мысли выражает. И вот тут-то и обретает искомую корректность термин «рациональность». Он относим не к «мышлению_как_таковому», а к «мышлению_как_оно_выглядит_ со_стороны». Такое «вербализованное чужое мышление», взятое в «социальной проекции», бывает очень разным. Ведь его «результативность» зависит от социальной страты, от профессии, стиля жизни, круга общения, и т.п. Я, например, выделяю гештальтное («иррациональное», голо-ассоциативное), рациональное (формально-логическое) и системное (неформально-логическое, диалектическое, научное) мышление. Первое дано всем изначально, второе развивается в общей системе образования (видимо, не всегда удачно) либо - целенаправленно - на различных тренингах, и довольно часто, хотя и не всегда и всюду, бывает полезно. Третье требует многолетнего серьезного труда для своей постановки и требуется очень узкому кругу людей для очень специальных случаев. Ну и хватит об этом. Я тут стараюсь всячески уворачиваться от психологии, и развивать эту тему не буду.

kuuff

  • Старожил
  • *****
  • Сообщений: 2 131
  • +220/-52
    • Просмотр профиля
Рациональное и иррациональное — в отношении мышления мне, признаюсь, непонятно данное противопоставление. Таким может быть вывод, выраженный в словах или иных символах, таким может быть решение, выраженное в поступке. Но я лично мыслю (и, следовательно, существую) в какой-то иной плоскости, нежели та, в которой лежат данные понятия. Рациональность — это качество логики, а не самого мышления. То есть, это понятие скорее синтаксическое, чем семантическое.

Если глянуть исторически, то рациональный агент -- это изобретение экономики. Вебер, по-моему, придумал рационального агента. Вебер был социологом, а не экономистом, но в общем он создавал модель общества подходящую для экономики, и экономисты залипли на этом, внося в свои экономические модели постулат о рациональности участников рынка. После Великой Депрессии острота этого постулата несколько снизилась, но потом (где-то в районе 1970-1980) пришёл Фридман и там ещё какой-то чувак пришёл, я забыл как его звать, и они разломали кейнсианство и между прочим вернули в экономические теории рациональных агентов в новой инкарнации -- теория рациональных ожиданий (rational expectations theory).

Канеман, которого Юдковский так уважает, и выдаёт это уважение Поттеру из ГПиМРМ, по-хорошему-то всё что сделал -- это показал, что участники рынка вообще и очень сильно нерациональны. Что всё же не стоит, строя модель экономики, закладывать в основание постулат о том, что участники рынка ведут себя рационально. Они систематически ведут себя иррационально.

И в этом контексте рационально и иррационально довольно легко определяется. Рациональный агент оптимизирует прибыль (ну или доход или что-то там -- я в этой экономической терминологии до сих пор плаваю).

Собственно Юдковский именно в этом смысле понимает рационального агента, и он это понимание расширяет с поведения на рынке на вообще любое поведение.


Я сейчас заглянул в википедию и там такой замечательный пассаж есть (собственно это первый абзац статьи, самые сливки):
Цитировать
Rationality is the quality or state of being rational – that is, being based on or agreeable to reason.[1][2] Rationality implies the conformity of one's beliefs with one's reasons to believe, and of one's actions with one's reasons for action. "Rationality" has different specialized meanings in philosophy,[3] economics, sociology, psychology, evolutionary biology, game theory and political science.

Мне очень нравится. Но я хочу подчеркнуть последнее предложение: рациональность имеет различные специализированные значения в философии, экономике, социологии, психологии, эволюционной биологии, теории игр и в политической науке. Вот Юдковский берёт экономическое значение, а потом начинает его перемешивать со всеми остальными. Совершая ошибку, схожую с той, в которой Поттер обвинял проф. Квиррела, мол, тот скептичен ко всему, кроме самого скепсиса. Вот Юдковский, по-моему, выстраивая своё рациональное мировоззрение, забывает применить свои методы к этому самому выстроенному мировоззрению. Деля всё на карту и территорию, Юдковский забывает подумать мысль "если рациональность это карта, то что является территорией для этой карты".

Сама по себе рациональность Юдковского -- это лишь карта процессов познания и принятия решения. Реальные процессы познания и (я верю что) принятия решения, которые протекают в нашей голове, сокрыты от нас. Может быть они даже сокрыты барьером сходным с психофизическим, и столь же непознаваемы. Оценить рациональность можно только по поведению, но поведение не есть рациональность. Это то же самое, что вы пишете про вероятность: мы можем наблюдать исход, но саму вероятность нет. Так и с рациональностью -- мы можем наблюдать результат, но не рациональность. Даже если человек нам излагает каким образом он пришёл к решению, то это лишь его изложение, это его словесная интерпретация его процесса мышления, и даже если он не врёт нам сознательно по каким-то причинам, эта интерпретация может быть рационализацией. Мы не можем отличить, и я подозреваю, что мы принципиально не можем отличить, потому что любая высказанная словами мысль строится теми же механизмами психики и на тех же принципах, что и рационализация.

Впрочем, это уже психология, куда вы не хотели лезть, но я могу вернутся на шаг назад: есть много рациональностей. Под каждую задачу придумывается своё определение рациональности. И байесианская рациональность -- это лишь способ описания этой самой рациональности. И это неизбежно, потому что рациональность так или иначе требует утилитарной функции, которую мы будем оптимизировать. Но эта утилитарная функция нам неизвестна. У Лэма был какой-то рассказ (я могу поискать если интересно), в котором робот-убийца с искусственным интеллектом занимался психологичекими практиками, пытаясь понять себя. Который возлюбил свою предназначенную жертву, нашёл её чтобы сказать ей об этом, и с любовью убил. Точнее добил, потому что тот и так уже умирал. То что мы считаем своей утилитарной функцией -- это интерполяция, построенная на основании наблюдений за собой.