Школы множатся бездоказательно

Робин Доуз, автор одной из оригинальных статей из сборника «Суждение в условиях неопределённости» и книги «Рациональный выбор в неопределённом мире» — один из немногих, кто действительно старается перенести результаты исследований в реальную жизнь, — также является автором книги «Карточный домик: психология и психотерапия, построенные на мифах».
Из «Карточного домика», глава первая:

Способности этих специалистов подвергались эмпирическому анализу — например, их эффективность в качестве терапевтов (Глава 2), их понимание людей (Глава 3) и взаимосвязь между тем, насколько хорошо они работают, и опытом, накопленным ими в своей области (Глава 4). Практически все исследования — а в этой книге будут приведены ссылки на более чем триста эмпирических работ и их обзоров — показали, что претензии этих специалистов на превосходную интуицию, проницательность и терапевтическое мастерство попросту несостоятельны…

Помните тест Роршаха с чернильными пятнами? Аргумент такой соблазнительный: пациент смотрит на пятно и говорит, что видит, психотерапевт на основании этого интерпретирует его психологическое состояние. Были проведены сотни экспериментов в поисках хоть каких-то свидетельств того, что это работает. Раз уж вы это читаете, вы, наверное, уже догадались: ответ прост — «Нет». И всё же тест Роршаха до сих пор применяется. Это просто такая хорошая история, что психотерапевты никак не могут заставить себя поверить горам экспериментальных свидетельств, говорящих об обратном —
— что немало говорит нам о том, с какой областью мы имеем дело.

И экспериментальные результаты по области в целом вполне согласуются с этим. Да, известно, что пациенты, обращающиеся к психотерапевтам, выздоравливают быстрее, чем те, кто вообще ничего не предпринимает. Но статистически различимой разницы между многочисленными школами психотерапии нет. Как и нет никакого ощутимого прироста от многолетнего опыта.

И нет также никакой различимой разницы между посещением психотерапевта и тем же количеством времени, потраченным на разговор со случайно выбранным университетским профессором из другой области. По всей видимости, помогает просто разговор с кем угодно.

При полном отсутствии малейших экспериментальных доказательств их эффективности психотерапевты получали лицензии от штатов, их показания принимались в суде, их учебные заведения аккредитовывались, а их счета оплачивались медицинской страховкой.

И при этом наблюдалось грандиозное размножение «школ», традиций практики в психотерапии — вопреки отсутствию (или, возможно, именно благодаря отсутствию) каких-либо экспериментов, показывающих, что одна школа лучше другой…

Мне бы стоило как-нибудь написать подробнее обо всём, что это говорит о нашем мире; о том, что сущность медицины — в том виде, в каком её признают общество и суды, — состоит не в наборе процедур со статистическими доказательствами их лечебной эффективности, а, скорее, в надлежащем флёре авторитетности.

Но сегодня речь о размножении традиций в психотерапии. Насколько я могу судить, именно так завоёвывался престиж в этой области — не через открытие блестящей новой техники, эффективность которой можно экспериментально проверить и взять на вооружение, а через отпочкование собственной «школы», которую держат на плаву харизма основателя и убедительные истории о том, почему его методы должны работать.
В немалой мере именно это и обеспечивало само существование и продолжение психотерапии — обещание стать Мастером, как Фрейд, сделавший это первым (тоже без малейшего клочка экспериментальных свидетельств). Это заветный приз — перспектива стать гуру и обрести собственных последователей. Именно борьба за паству поддерживает жизнеспособность духовенства.

Вот что происходит с областью, когда она отвязывается от экспериментальных данных — хотя были и другие факторы, ставившие психотерапевтов под удар: пиетет, который питали к ним пациенты, желание общества верить в возможность психического исцеления и, конечно же, вечная опасность указывать людям, как думать.

Область гедонистической психологии (исследований счастья) началась, в определённой мере, с осознания того, что счастье поддаётся измерению — что существует целое семейство методов, которые, чёрт возьми, хорошо верифицируют друг друга.

Создание нового метода измерения рождает новую науку; если измерение хорошее — наука тоже получается хорошей.

Если вы собираетесь выстроить организованную практику чего бы то ни было, вам действительно нужен какой-то способ понять, насколько хорошо вы это делаете, — а именно практика серьёзного тестирования: контрольная группа, экспериментальная группа и статистика — применительно к правдоподобно звучащим методам, которые люди изобретают. Это вам действительно необходимо.

Добавлено: Доуз писал об этом в 80-х, и я знаю, что тест Роршаха применялся ещё в 90-х, — но, возможно, с тех пор ситуация улучшилась (как отмечает один из комментаторов). Помню, что слышал о положительных данных в пользу большей эффективности когнитивно-поведенческой терапии.