Вы здесь

Распутывание вопроса

Элиезер Юдковский

«Если никто не услышит, как в лесу упадёт дерево, будет ли звук?»

Я не отвечал на этот вопрос. Я не выбирал позицию «да» или «нет» и не защищал её. Вместо этого, я разобрался с тем, как человек обрабатывает слова, даже нарисовал схематическую иллюстрацию(english) нейронной сети. В конечном итоге, я надеюсь, не осталось не только вопроса, но даже чувства вопроса.

Множество философов, особенно философов-любителей и философов древнего мира, имеют опасный инстинкт: когда они слышат вопрос, они пытаются ответить на него.

Например: «Имеем ли мы свободу воли?»

Опасный инстинкт философии состоит в том, чтобы выдвинуть аргументы «в пользу» и «против», взвесить их, опубликовать их в престижном философском журнале и, в заключение, заявить: «да, мы должны иметь свободу воли» или «нет, мы не можем иметь свободы воли».

Некоторые философы достаточно мудры, чтобы вспомнить, что большинство философских диспутов в действительности являются спорами о смысле слова или вокруг путаницы, возникшей в результате использования разных смыслов одного слова в разных местах. Такие философы пытаются наиболее точно определить то, что они подразумевают под «свободой воли», и затем возвращаются к вопросу «Имеем ли мы свободу воли? Да или нет?»

Ещё более мудрый философ может заподозрить, что замешательство, вызванное словами «свобода воли» показывает, что понятие ущербно само по себе. И тогда он начинает следовать путём Традиционного Рационалиста: он начинает рассуждать о том, что понятию «свобода воли» присущи самопротиворечивость или бессмысленность, потому что она не имеет никаких проверяемых последствий. И затем он публикует эти разрушительные замечания в престижном философском журнале.

Но, доказывая, что вы в замешательстве, вы не устраните причину проблемы и не снимете замешательство. Доказательство бессмысленности вопроса поможет не более, чем ответ на него.

Инстинкт философа — найти и занять такую позицию в диспуте, которую проще всего защищать, опубликовать её и пойти дальше. Но «наивный», инстинктивный взгляд — это свойство человеческой психологии. Можно доказывать, что свобода воли невозможна, пока не погаснет Солнце, но это не объяснит того, что происходит в голове человека, который считает, что обладает свободой воли, если при этом свобода воли не существует. А это уже вопрос когнитивистики, и это уже не риторический вопрос!

Люди думают, что они обладают свободой воли — это факт человеческой психологии. Поиски позиции в диспуте, которую проще всего защищать, не изменят и не объяснят этот психологический факт. Философия может привести вас к отказу от концепции, но отказ от концепции — это не то же самое, что и понимание когнитивных алгоритмов, порождающих эту концепцию.

Если мы взглянем на Стандартный Диспут на тему «если никто не услышит звук падающего в лесу дерева, будет ли звук?», то мы можем поступить в стиле Традиционного Рационалиста, то есть отметить факт, что спорщики не ожидают каких-либо расхождений в наблюдениях, и триумфально объявить, что спор бессмысленнен. В данном случае это действительно так, но когнитивистика ставит другой вопрос: почему спорщики вообще сделали эту ошибку, откуда взялось несогласие?

Ключевая идея программы изучения эвристик и предвзятостей в том, что ошибки, которые мы делаем, чаще говорят гораздо больше о наших когнитивных алгоритмах, нежели о правильных ответах. Так (я однажды задал себе вопрос) каким должно быть устройство разума(english), чтобы впадать в ошибку спора о деревьях, падающих в заброшенных лесах?

Когнитивные алгоритмы, которые мы используем, являют собой наш способ воспринимать мир(english). И эти когнитивные алгоритмы могут не соответствовать реальности один в один. Они могут не соответствовать даже макроскопический реальности, не говоря уж об истинных кварках. Эти когнитивные алгоритмы могут порождать искажённое восприятие мира.

Например, может существовать обособленная часть(english) нейронной сети(english), которая не соответствует ни реальному явлению, ни какому-либо свойству реального явления, встречающемуся в реальном мире. Подобные обособленные части часто оказываются полезными как способ «срезать угол» на длинном пути вычислений. (Метафорически говоря. На самом деле, человеческая нейробиология гораздо сложнее(english).)

Эта обособленная часть порождает чувство нерешённого вопроса, даже после того, как были найдены ответы для всех запросов(english), для которых можно найти ответ. Не важно, насколько кто-то старается доказать вам, что ответ на вопрос никак не влияет на ожидаемый опыт — всё равно продолжаете задаваться вопросом «и всё же, падающее дерево производит звук или нет?»

Но все вопросы будут сняты, как только вы поймёте в деталях, почему и как ваш мозг создаёт это чувство вопроса, как только вы осознаете, что чувство неотвеченного вопроса соответствует иллюзорной центральной части нейронной сети, которая не знает, возбуждаться ей или нет, несмотря на то, что все окружающие её части уже выбрали для себя определённые состояния. Или ещё лучше, если вы поймёте принципы работы наивного байесовского метода(english). Не останется ни тянущегося чувства замешательства, ни неясного ощущения неудовлетворённости.

Если же тянущееся чувство наличия неотвеченного вопроса остаётся, или кажется, что вы заговариваете зубы сами себе, то это знак, что вы не разложили вопрос. Неясное ощущение неудовлетворённости тоже должно быть предупреждающим знаком сродни окрику. От вопроса, который действительно был распутан и разложен на составляющие, не остаётся ничего. Такой вопрос растворяется, как будто его и не было.

Триумфально-громогласное отрицание свободы воли, абсолютно неоспоримое доказательство того, что свобода воли не может существовать, кажется вполне удовлетворяющим — «гип-гип-ура»домашней команде(english). И в таком случае вы можете не заметить, что с точки зрения когнитивистики вы не имеете полного и удовлетворительного объяснения, описывающего по шагам, как возникает каждое интуитивное ощущение.

Вы можете даже не хотеть признавать своё непонимание, потому что это будет восприниматься как очки не в пользу Вашей Команды. В процессе избавления ото всех глупых верований в свободу воли, признание того, что вы всё же что-то не объяснили, может выглядеть как уступка противоположной стороне.

И, таким образом, возможно вы придёте к какому-нибудь «just-so»(english) объяснению из области эволюционной психологии. Например, к такому: охотники-собиратели, верившие в свободу воли, были более склонны иметь позитивные взгляды на мир и, таким образом, иметь большее потомство, чем другие охотники собиратели. Говоря это, вы будете доказывать, что мозг создаёт иллюзию свободы воли, не давая объяснения этой иллюзии. Таким образом можно попытаться победить оппозицию, дав объяснение причинам, породившим оппозицию, но это объяснение будет использовать иллюзию свободы воли как свершившийся факт. Вы не отбросили иллюзию, чтобы заглянуть внутрь и увидеть те пружины и шестерёнки, которые приводят её в действие.

Представьте, что в Стандартном Диспуте о дереве, падающем в заброшенном лесу, вы для начала доказали, что нет никакой разницы в ожиданиях, и затем начали гипотезировать: «Но, возможно, люди, говорящие о том, что аргументы не имели смысла, чувствовали, что им придётся согласиться с правотой оппонента, и таким образом снижать свой социальный статус. То есть мы наблюдаем рефлекторное поведение, выражающееся в доказывании того, что слова не имеют смысла». Это довод в пользу того, что возникает замешательство, и это попытка объяснить, почему оно возникает. Гляньте, теперь, на структуру нейронной сети в Почувствуй значение(english). Она объясняет, как возникает замешательство, разбирая замешательство на более мелкие части, каждая из которых не вызывает замешательства сама по себе. Видите разницу?

Нахождение хорошей гипотезы о когнитивных алгоритмах (или хотя бы гипотезы, которая не развалится за полсекунды) — гораздо более сложно, чем просто опровергнуть философское замешательство. В действительности, это совершенно иное искусство. Держите это в уме, и вы будете чувствовать меньшее смущение, когда вам придётся говорить «Я знаю, что то, что вы говорите, не может быть истиной, и я могу доказать это. Но я не могу написать блок-схему, которая покажет, как ваш мозг совершает ошибку — я ещё не закончил и продолжу исследования».

Я говорю это, потому что иногда мне кажется, что как минимум 20% реальной эффективности тренированного рационалиста проистекает из того, что он не останавливается слишком рано(english). Если вы продолжите задавать вопросы, то рано или поздно вы доберётесь до пункта назначения. И наоборот, вы не доберётесь, если слишком рано решите, что ответ найден.

Проблема прежде всего в том, чтобы заметить своё замешательство, даже если оно еле заметно, и даже если кто-то рядом с вами настаивает, что люди имеют свободу воли, ухмыляется, и то, что вы не знаете в точности, как работают когнитивные алгоритмы, не имеет ничего общего с раскрытием всей глупости его мнения.

Но, когда вы разобрали когнитивный алгоритм на детали в достаточной мере для того, чтобы проследить весь процесс мысли шаг за шагом и описать, как возникает каждое интуитивное восприятие, разобрать замешательство на более мелкие части, которые сами по себе не вызывают замешательства — если вы проделали всё это, то вы справились с вопросом.

Будьте готовы к тому, что вы можете поверить в то, что вы справились, когда всё, что вы имеете — это триумфальное отрицание ошибки.

Но, когда вы действительно справитесь, вы узнаете об этом. Распутывание вопроса вызывает чувство, которое вы ни с чем не спутаете, после того как столкнётесь с ним впервые, и столкнувшись с ним, решите не попадать впросак снова. Спящие не знают, что они спят, но когда вы проснётесь, вы поймёте, что не спите(english).

То есть: когда вы справились с задачей, вы узнаете, что вы с ней справились, но, к сожалению, не наоборот.

И вот проблема в качестве домашнего задания: какой тип когнитивного алгоритма, как он чувствуется изнутри, породит рассмотренный спор о «свободе воли»?

Ваша задача не спорить о том, имеют ли люди свободу воли или нет.

Ваша задача не рассуждать о том, что совместима ли свобода воли с детерминизмом или нет.

Ваша задача не доказывать, что вопрос плохо поставлен, или что концепция противоречива, или что нет проверяемых следствий.

Я не прошу вас изобрести эволюционное объяснение тому, как размножались люди, верившие в свободу воли, или рассуждать о том, что концепция свободы воли выглядит подозрительно совпадающей с искажением X. Всё это будет не более чем попыткой объяснить, почему люди верят в «свободу воли», а не то, как они это делают.

Ваше домашнее задание — выписать содержимое стека внутренних алгоритмов человеческого ума, когда они порождают интуицию, питающую весь этот чёртов философский спор.

Это одна из первых реальных проблем, с которой я, как целеустремлённый рационалист, когда-то столкнулся. Одна из более простых головоломок, относительно говоря. Она может точно так же послужить и вам.

Перевод: 
kuuff
  • Короткая ссылка сюда: lesswrong.ru/190