Вы здесь

Когда антропоморфизм стал глупым

Элиезер Юдковский

Оказывается, большинство вещей во вселенной неразумны.

Это утверждение вызвало бы недоверие во множестве ранних культур. В те времена был распространён анимизм: вера в то, что деревья, камни, реки и холмы — всё имеет души, потому что, а почему бы собственно и нет?

Если эти куски плоти, называемые людьми, способны мыслить, то почему то же самое не могут делать и куски дерева?

Мои мышцы двигаются согласно моей воле, а вода течет по реке. Кто может утверждать, что река не повелевает движением воды? Река вытекает из берегов и затапливает место стоянки моего племени. Почему бы не предположить, что река разозлилась, раз она направила часть себя, чтобы навредить нам? Ведь именно это мы подумаем, когда чей-то кулак ударит в наш нос.

Нет никакой очевидной (для охотника-собирателя) причины, почему это невозможно. Это может показаться глупой ошибкой, только если путать глупость со странностью. Естественно, убеждение, что у рек есть духи, кажется нам «странным», ведь в нашем племени нет таких убеждений. Но нет ничего очевидно глупого в том, чтобы считать, что в движущейся воде есть духи, как и в движущихся кусках плоти.

Если бы эта идея была очевидно глупой, никто бы в неё и не поверил. Как, например, долгое время никто не верил в очевидно глупую идею, будто бы Земля движется, хотя всё выглядит так, будто она совершенно неподвижна.

Разве это так уж очевидно, что деревья не могут мыслить? Не будем забывать, что деревья вообще-то наши дальние родственники. У нас есть общий предок с папоротником, надо просто отойти подальше в прошлое, чтобы его найти. Если куски плоти могут мыслить, то почему не могут куски дерева?

Чтобы было очевидным, что древесина не может мыслить, нужно принадлежать к культуре, у которой есть микроскопы. Причём хорошие микроскопы.

Аристотель считал, что мозг — это орган для охлаждения крови. (Хорошо, что наши убеждения о работе нашего мозга практически не влияют на его работу).

Египтяне выкидывали мозг в процессе мумификации.

Вместилищем интеллекта мозг назвал Алкмеон Кротонский, пифагореец пятого века до нашей эры. Он отследил путь оптического нерва от глаза к мозгу. Но при тех свидетельствах, которыми он располагал, это была всего лишь догадка.

Когда центральная роль мозга перестала быть лишь догадкой? Я не знаю историю достаточно хорошо, чтобы ответить на этот вопрос. Вероятно, даже нельзя выделить какую-то ключевую точку. Быть может, стоит объявить ей тот миг, когда кто-то проследил анатомию нервов и заметил, что отделение их от мозга приводит к потере способности двигаться и чувствовать?

Но даже в этом случае причиной остаётся лишь таинственный дух, движущийся по нервам. Кто может утверждать, что древесина и вода, пусть даже они и не содержат этих маленьких нитей, которые есть в человеческом теле, не способны переносить этот мистический дух каким-то другим способом?

Я потратил некоторое время на поиски в Сети, чтобы выяснить точно, когда кто-то обратил внимание на очень запутанную внутреннюю структуру нейронов мозга и воскликнул: «Эй, спорим, этот гигантский клубок занимается обработкой сложной информации!» Я не преуспел в своих поисках. (Это не Камилло Гольджи — связность нейронов была известна и до него). Возможно, здесь также не было единственного переломного момента.

Однако я бы сказал, что антропоморфизм постепенно начал становиться ошибочным именно с открытия этой связности, а также с появлением теории естественного отбора Чарльза Дарвина и идеи, что мышление — это вычисление.

Именно в это время стало возможным посмотреть на дерево и сказать: «Я не вижу в биологии дерева органа, который занимался бы обработкой сложной информации. По поведению дерева тоже не заметно, что у него есть подобный орган. А если он спрятан настолько, что не влияет на поведение дерева, как естественный отбор мог бы привести к его появлению?»

Именно в это время стало возможным посмотреть на реку и сказать: «В воде нет элементов, которые воспроизводились бы на протяжении множества поколений с некоторыми отличиями, которые могли бы обеспечить естественный отбор. Откуда у реки может появиться структура, сравнимая с мозгом по сложности и функциям?»

Именно в это время стало возможным посмотреть на атом и сказать: «Злость кажется очень простым явлением, но на самом деле она устроена сложно. В таком простом объекте как атом для неё нет места, разве что внутри кварков существует целая неизведанная вселенная субчастиц. Но даже в таком случае, раз мы никогда не наблюдали каких-либо признаков атомной злости, эта вселенная никак не влияла бы на известные нам высокоуровневые явления».

Именно в это время стало возможным посмотреть на щенка и сказать: «Родители щенка могут прижать его к земле, когда тот совершит что-то неправильное, но это не значит, что щенок способен на размышления о морали. Согласно нашим нынешним теориям эволюционной психологии, способность к моральным рассуждениям возникает, как ответ на более сложные социальные испытания. Развитая мораль, которая появилась у нас, — это результат естественного отбора в результате словесных споров о политике племени».

Именно в это время стало возможным посмотреть на камень и сказать: «Тут нет даже простейших поисковых деревьев, какие есть в шахматной программе. Откуда у камня может появиться намерение катиться вниз, как когда-то считал Аристотель?»

Есть известная притча:

Чжуан-цзы и Хуэй-цзы прогуливались по мосту через реку Хао. Чжуан-цзы сказал:
— Как весело играют рыбки в воде! Вот радость рыб!
— Ты ведь не рыба, — возразил Хуэй-цзы. — Откуда тебе знать, в чём радость рыб?
— Но ведь ты не я, — ответил Чжуан-цзы. — Откуда же ты знаешь, что я не знаю, в чём заключается радость рыб?1

Теперь мы знаем.

  • 1. Цитируется перевод с китайского В. В. Малявина по книге Чжуан-Цзы, «Даосские каноны». — Прим.перев.

Перевод: 
Горилла В Пиджаке, Alaric
Номер в книге "Рациональность: от ИИ до зомби": 
218
Оцените перевод: 
0
Голосов пока нет
  • Короткая ссылка сюда: lesswrong.ru/441