Вы здесь

Навык: Карта — не территория

Элиезер Юдковский

Самая ранняя известная мне рационалистская фантастика — это серия «Нуль-А» Альфреда ван Вогта. (Я знаю всего два примера рационалистской фантастики, не произошедшей от «ГПиМРМ», и второй — это «Праща Давида» Марка Стиглера1.) У главного героя книг ван Вогта, Гилберта Госсейна, множество невоспроизводимых способностей: хотя они якобы относятся к мыслительным, вы не в состоянии им научиться. Например, благодаря своим тренировкам, герой умеет использовать всю свою силу в чрезвычайных ситуациях. Главный же рационалистский навык, которому, читая о приключениях Госсейна, научиться всё-таки можно, заключён в его девизе:

Карта — не территория.

Меня до сих пор иногда поражает мысль, что эту поговорку пришлось придумать: это сделал парень по фамилии Коржибски, причём лишь в двадцатом веке. Я читал книги ван Вогта в раннем детстве, поэтому для меня эта фраза звучит как аксиома, без которой существовать невозможно.

Однако поскольку Байесовский заговор вступает во вторую стадию своего развития, мы должны приучиться переводить просто красивые мысли в техники, которые можно применить на практике. Начнём.

Подумайте над вопросом. При каких обстоятельствах полезно осознанно думать о различиях между картой и территорией, то есть осознанно представлять мысленный пузырь, содержащий убеждение, и реальность вокруг него вместо того, чтобы с помощью карты напрямую размышлять о реальности? Как именно это поможет и в каких задачах?

Навык 1. Вообразить собственную неправоту.

В книге ван Вогта Гилберт Госсейн вспоминает о поговорке про карту и территорию, когда не уверен в каких-то убеждениях: «Ты так считаешь, но мир не обязательно так устроен». Это высказывание может казаться базовой истиной, но именно с него часто начинается обучение начинающих рационалистов. Они прыгают из мира, где небо просто синее, трава просто зелёная, а люди из Другой Политической Партии просто одержимы злобными демонами, в мир, где, возможно, реальность не совпадает с этими убеждениями и способна когда-нибудь вас удивить. В случае «трава зелёная» этому можно присвоить достаточно низкую вероятность, однако в мире, где территория отделена от карты по крайней мере допустимо, что однажды реальность не согласится с вами. Некоторые люди способны практиковать этот навык. Например, в случаях, когда им хочется полностью отвергнуть вероятность, что, возможно, они ошибаются, эти люди мысленно представляют себя сначала в мире, где их убеждения верны, а потом в мире, где их убеждения неверны. Убеждения относительно мотивов других людей — например, «Он меня ненавидит!» — судя по всему, лучше перефразировать как: «Я считаю, что он меня ненавидит» или «Я предполагаю, что он меня ненавидит». Результат иногда получается гораздо лучше.

По тем же причинам часто помогает рассуждение на языке вероятностей. Если вероятность Х — 75%, значит вероятность не-Х — 25%. Таким образом вы автоматически рассматриваете больше одного мира. Присваивание вероятностей также неминуемо напоминает, что сейчас вы работаете лишь со знаниями о мире. Ведь вероятностными могут быть лишь убеждения. Реальность всегда либо одна, либо другая.

Навык 2. Рассмотреть убеждение с другой точки зрения.

Если мы действительно в чём-то убеждены, нам кажется, что мир такой и есть. Если смотреть изнутри, другим людям кажется, что они живут в другом мире, не в таком же, как вы. Другие не соглашаются с вами не потому, что они безпричинно упрямы, они не соглашаются, потому что ощущают мир по-другому, пусть даже вы и находитесь в одной и той же реальности.

Книга «Гарри Поттер и методы рационального мышления» написана, в том числе, с использованием этого навыка. Когда я создавал того или иного персонажа, например, Драко Малфоя, я не просто представлял, как он думает, я представлял окружающий его субъективный мир, который вращается вокруг него. Всё остальное считалось важным (или вообще принималось во внимание) лишь в зависимости от того, насколько оно важно для этого персонажа. Большинство книг показывают лишь одну точку зрения. Часто, даже если в книге представлено несколько точек зрения, второстепенные персонажи живут во вселенной главного героя и думают в основном о том, что важно главному герою. В «ГПиМРМ», когда вы встаёте на место Драко Малфоя, вас выдёргивают в субъективную вселенную Драко Малфоя, где у Пожирателей Смерти есть веские причины для их действий, а Дамблдор — внешнее беспричинное зло. Поскольку я не планировал писать постмодернистское произведение, персонажи всё же определённо жили в одной и той же реальности и оправдания действий Пожирателей Смерти убедительно звучали лишь для Драко — я не старался их как-то улучшить, чтобы убедить читателя. Речь не идёт о том, что каждый персонаж в буквальном смысле живёт в своей вселенной, и не о том, что все стороны моральны в равной степени, что бы они не делали. Речь о том, что разные элементы реальности для разных персонажей имеют разный смысл и разное значение.

Джошуа Грин однажды заметил (кажется, это было в его статье «Ужасная, кошмарная, нехорошая, очень плохая мораль»), что дискуссии о политике почти всегда выглядят как чтение нотаций непослушным детям, отказывающимся признавать очевидные истины. Отмечу, что если ошибающийся не в состоянии проверить свои убеждения экспериментально, то он может внутренне ощущать себя также, как и в тех случаях, когда он прав.

Навык 3. Вы с меньшей вероятностью примете анти-эпистемологию и подход «мотивированной нейтральности», утверждающие, что истины не существует.

Это навык избегания: он не позволяет принять решение о том, что именно делать, а лишь указывает на один из многих способов совершить ошибку. При обучении стоит уделять меньше внимания подобным навыкам. Тем не менее, если вы уже потратили какое-то время на то, чтобы представить Салли и Анну с их разными убеждениями, а также как с их убеждениями соотносится положение мячика, вам легче не поддаться на чьи-то рассуждения об отсутствии объективной истины. Салли и Анна представляют мир по-разному, но реальность — настоящее положение мячика, — с которой сравниваются их убеждения, лишь одна, поэтому здесь нет «различных правд». Настоящее убеждение (в отличие от веры в убеждение) всегда ощущается как верное, и, да, действительно, у двух людей действительно могут быть разные ощущения истины, но ощущение истины — не территория.

Предположу, что для усвоения этого навыка стоит замечать, когда ты сталкиваешься с подобной анти-эпистемологией, и, возможно, представлять в ответ две фигуры в мысленных пузырях и их единое окружение. Впрочем, по-моему, большинству людей, которые понимают основную идею, не нужны дополнительные аргументы и тренировки, чтобы избежать описанной ошибки.

Навык 4. Принимать решения, рассуждая о последствиях для мира (метод Тарского, он же литания Тарского).

Предположим, вы размышляете, стоит ли стирать свои белые спортивные носки с тёмными вещами. Вы беспокоитесь, что носки могут покраситься, но, с другой стороны, вам очень не хочется запускать стиральную машину второй раз только из-за белых носок. Не исключено, что ваш мозг начнёт придумывать причины, почему вряд ли с вашими носками что-то произойдёт — например, скажет, что тут же нет совсем новых тёмных вещей. В таких случаях помогает литания:

Если на моих носках появятся пятна, я хочу верить, что на носках появятся пятна.
Если на моих носках не появятся пятна, я хочу верить, что на носках не появятся пятна.
Я не буду цепляться за веру, которую не хочу.

Чтобы ваш мозг прекратил убеждать сам себя, представьте, что вы уже в мире, где ваши носки в результате стирки потемнеют, или уже в мире, где с ними ничего не случится, и в обоих случаях вам лучше считать, что вы находитесь именно в том мире, в котором находитесь. Помогают мантры: «То, что может быть разрушено правдой, должно быть разрушено» и «Реальность — это то, что не исчезает, когда вы прекращаете в неё верить». Признание, что убеждение — это ещё не реальность, может помочь нам признать первичность реальности и либо перестать с ней спорить и принять её, либо проявить любопытство.

Анна Саламон и я обычно используем метод Тарского так: мы представляем мир, который нам не нравится или который отличается от наших убеждений, в нём себя, который верит в противоположное, и катастрофу, которая в результате последует. Например, представьте, что вы уже какое-то время едете на машине, вы до сих пор не доехали до своего отеля и начинаете беспокоиться, не пропустили ли вы нужный поворот. Если вы его всё-таки пропустили, вам придётся разворачиваться и ехать ещё 60 километров в противоположном направлении, а это очень неприятная мысль и ваш мозг изо всех сил пытается убедить себя, что вы не заблудились. Анна и я в этом случае представим мир, где мы заблудились, но продолжаем ехать вперёд.

Замечу, что это всего лишь одна из ячеек в матрице 2 х 2:

На самом деле вы едете в нужном направлении На самом деле вы заблудились
Вы считаете, что едете в нужном направлении Не надо ничего менять: просто продолжаете движение и вы приезжаете в отель на свою конференцию Просто продолжаете движение и в какой-то момент заезжаете на своей арендованной машине в море
Вы считаете, что вы заблудились Увы! Вы тратите целых пять минут своей жизни на ненужные вам распросы Вы тратите пять минут на расспросы, разворачиваетесь и едете 40 минут в противоположном направлении

Майкл «Валентайн» Смит говорит, что он применяет обсуждаемый навык, представляя все четыре ячейки по очереди. Практика позволяет делать это очень быстро, и он считает, что представлять все варианты полезно.

  • 1. В оригинале «David’s Sling», на русский язык не переводилась. — Прим.перев.

Перевод: 
Alaric
Оцените перевод: 
Средняя оценка: 5 (5 votes)
  • Короткая ссылка сюда: lesswrong.ru/501